Ольга Кузьменко рассказывает, на какой музыке рос Андрей, а также о своем отношении к акциям памяти, посвященным ее сыну

В эту пятницу, 17 августа 2018 года, украинский певец и музыкант Андрей Кузьменко, лидер группы “Скрябин”, отпраздновал бы свое 50-летие. Артист не дожил до своего юбилея три с половиной года – он трагически погиб в ДТП в районе села Лозоватка Днепропетровской области 2 февраля 2015 года. К круглой дате исполнителя сайт “Сегодня” подготовил эксклюзивное интервью с матерью Андрея, Ольгой Михайловной Кузьменко, которая рассказала о своей новой книге об Андрее “Колискова для Андрійка”, а также спела песню, которой много лет назад убаюкивала своего сына.

96be6ffbd9ce911dd3e7fbcbcc535a30

Ольга Кузьменко. Фото: ivona.bigmir.net

– Ольга Михайловна, расскажите пожалуйста о вашей новой книге “Колискова для Андрійка”?

– Я подготовила эту книгу до Дня рождения Андрюши. Он родился в такой вот жаркий август, 17 числа в 14.00. Это уже третья моя книга, посвященная сыну. До этого я написала книги “Моя дорога птаха” и “Група “Скрябін” і друзі по сцені”. Первую я создала сразу после смерти сына, вторую – спустя год. Третья книга “Колискова для Андрійка” состоит из двух частей, а вступлением служит та сама колыбельная, которую в нашей семье пели лет 200-250. Мне очень хотелось разобраться в стилях песен Андрея, поэтому в первой части я рассказываю о том, в какой семье он рос, а во второй – проводится анализ его музыкального стиля. С этим мне помогла теоретик-музыкант Варвара Гончарова, которая ранее написала мне письмо с предложением изучить стили музыки Скрябина.

Ольга Михайловна специально для сайта “Сегодня” спела ту самую колыбельную, которой убаюкивала сына

– Так откуда у Андрея появилась тяга к творчеству, к музыке?

– Он не появился такой из ниоткуда. Андрей родился в семье, где из поколения в поколение были творческие люди или те, кто любил творчество. Его прадедушка и прабабушка, будучи обычными селянами, организовали у себя в доме выступление целого хора. Его бабушка была учительницей, а дедушка рисовал. Они в своем доме также устраивали репетиции и вместе с молодежью ставили пьесы Ивана Франко, Марка Кропивницкого. Я была учительницей в музыкальной школе, а в 90-е меня сильно увлек фольклор. Вот так оно тянулось, а ребенок все запоминает, впитывает в себя. Генетический код никуда не денешь.

– Какую музыку он любил?

– Андрей любил польский, немецкий и английский народный рок. Во времена юности Андрея все слушали Лещенко “День Победы” и Иосифа Кобзона. А мы в то время жили в Новояворовске, где на крышах многоэтажек можно было настроить радио на Польшу и слушать мировую музыку. Вот он сам слушал и людей вокруг себя собирал. Он любил польские рок-группы Budka Suflera, Lady Pank, обожал просто немецкий музыкальный рок-коллектив Camouflage. Эта музыка позже и повлияла на его творчество. Ранний “Скрябин” был более сложный, более роковый. Он был странный и непонятный людям. И тексты были сложные. Он, кстати, первый песни писал на английском, а потом переводил их. Я вообще не могу до сих пор понять, как у молодого парня могли браться в голове такие тексты: “Цей прикрий світ”, “Тікай, бо скоро біде війна”, “Одягніть на мене шкіру, пришийте мені серце, я дуже хочу жити, я не можу бути мертвим”.

– Как вы относитесь к муралам, памятникам и памятным доскам с изображением вашего сына, которые появляются в разных городах страны?

– Я считаю, если людям нужна такая память, то пускай вспоминают. Пускай рисуют муралы, создают памятники, пускай поют песни на улицах, на площадях, на свадьбах. Мне очень нравятся харьковский и тернопольской муралы. Была проблема с луцким памятником. Мы приехали на его открытие, а там стоит непонятно кто и непонятно что держит в руке. Я считаю, что скульптор взялся абсолютно не за свое дело. Мы попросили снять его или заменить. Другой скульптор создал новый достойный памятник Андрею. Он сидит на лавке, а возле него как будто ножом нацарапана фраза: “Змінюйте світ на краще, піклуйтеся про нього, тому що ви в ньому живете”. Мне нравится, что его изобразили именно таким, сидящим на лавке. Так к нему всегда может кто-то подсесть, и он никогда не будет один.

616818

Старый памятник Кузьме в Луцке. Фото: 24tv.ua

v-lutske-pojavilsja-pamjatnik-kuzme-skrjabinu_rect_92a02f64a439469f33cad103be6d2d45

… И новый. Фото: podrobnosti.ua

– Как вы относитесь к творчеству и выступлениям группы “Скрябин” уже без участия Андрея?

– Это я настояла, чтобы они продолжали выступать. И некоторое время я очень активно с ними встречалась. Сейчас они более самостоятельные. Сделали совместно со Златой Огневич композицию “Вогонь і вода”. Очень сильная и мощная песня. Они должны были снять клип, но им что-то там помешало.

– Расскажите, что Андрей больше всего ценил в людях и чего не терпел?

– Слушайте его песни – в них все сказано. “Не стидайся – то твоя земля. Не стидайся – то Україна”, – как мне кажется, здесь все ясно. Или другая песня: “По-моєму, чувак, нас кинули. Як лохів розвели за спинами”. Также не нужно лишних слов. Он никогда не мог оставаться таким беспристрастным свидетелем. Его всегда беспокоило хамство в людях. И это все отражалось в его песнях, каждая из которых это история, это его переживания.

– Снится ли вам сын?

– Сейчас нет, а сразу после аварии один раз приснился. Я все время думала о том, что же случилось, кто виноват в смерти моего сына. И вот снится мне сон, что в нашем саду, у прабабушки, чужие люди рвут яблоки, и рвут их со злостью, прямо с листьями, бросают их в ящик так, что они аж бьются. Я выхожу из дома, а там Андрей сидит на лавке, как на коне. Я у него спрашиваю: а что же случилось, кто виноват? А он мне отвечает: “Мама, я не виноват”.

ИСТОЧНИК